October 21st, 2011

garvey

Десятилетие спустя

Ощущение такое, что теперь испытывают неприязнь к тандемным «рокировочкам» и всей официальной политике ровно те же люди и шире «слои населения», которые приветствовали пришествие Антихр Национального Лидера в 99-м году.

Интересно, что это? Отвращение как продуманная политтехнология, когда гражданам намекают политика – это грязь и мерзость, не суйтесь сюда (интересная версия ragnarok_2017)? Или так готовится переформатирование режима, с революционной массовкой и Навальным как белым Полом Кагаме? Или просто хорошие люди начинают ненавидеть плохих людей, а потом плохих не станет, и хорошие заживут хорошо :)

«Земля не родит хлеба. Я ничего не могу сделать»
.

«Она утонула».

 
abba

Внезапно-исповедального обскурантизма псто

Вчера по телеканалу «Культура» немножко смотрел фильм про позднесоветскую христианскую  интеллигенцию.

Аверинцев. Трауберг. Мень. Шпиллер. Путь к вере. Открытие христианства.

Всё показалось таким чуждым, хотя местами и знакомым.

Ну, совершенно по-другому живу я. Совершенно другие взаимоотношения с христианством. Абсолютно другие проблемы. Больше коптско-русского практицизма, чем высокоштильного эллинского смыслоплетения что ли во мне?

То есть: чего толку трындеть и искать «путь к Богу», если на практике, куда ни ткни, одна лажа выходит? И никакого «пути к Богу» и «пути к вере» – знать не знаю. Бог всегда рядом, но я «углебох в тимении глубины» и «и оттуду лежу наг». Всё проще, уже, мельче и грубже.

Вспомнился сейчас один наивный сборничек рассказов про Алтайскую духовную миссию, и история про алтайца, с которым долго работал один миссионер, уговаривал так и сяк, и эдак. А алтайцу в итоге крышу снесло, и он таки подался во все нелёгкие. А потом вернулся за помощью к тому же миссионеру побитый, ободранный и с «заразной болезнью». Вот этот расклад всяко ближе к реальности, чем подмосковный батюшка со словом «Любовь» на улыбчивых устах, и внимающие ему представители образованного класса. Говорить о «Любви» можно бесконечно и без толку, но спасёмся скорбями палюбому, йоу.